В Петербурге вокруг так называемых «гайд-парков» — специально отведённых мест, где публичные мероприятия можно проводить без полноценного согласования, — разворачивается история, которую трудно назвать просто технической корректировкой городского законодательства. На заседании 21 октября 2026 года депутаты Законодательного собрания в первом чтении поддержали поправки, формально снижающие минимальную планку числа таких площадок с четырёх до двух. Однако арифметика здесь лукавая: если раньше в городе существовало восемь локаций, то теперь их останется ровно четыре. То есть речь идёт не о «приведении нормы в соответствие», а о прямом сокращении доступного пространства для уличной политики вдвое.
Под нож попали Пионерский парк, сад Девятого Января, сквер Николая Львова и — что самое чувствительное — площадь Ленина у Финляндского вокзала. Последняя была не просто одной из точек на карте: именно она обладала наилучшей транспортной доступностью и оставалась наиболее заметной центральной площадкой, где до пандемии успевали проводить акции самые разные политические силы. Утрата этой локации сама по себе меняет логистику любого протестного или публичного мероприятия в центре города.
Официальная мотивировка, озвученная представителем «Единой России» Денисом Четырбоком, строится на двух опорах — бюджетной экономии и безопасности. По его словам, содержание одной оборудованной площадки обходится казне примерно в 160–166 тысяч рублей за каждое мероприятие, а значит, сокращение числа точек позволит направить высвободившиеся средства на качественное обустройство оставшихся. Второй аргумент отсылает к ковидным временам: за годы ограничений требования к защите людей изменились, и прежние площадки этим новым требованиям больше не отвечают. Логика понятная, но она оставляет за скобками вопрос, почему «оптимизация» непременно должна идти за счёт именно тех локаций, которые исторически использовались для публичных акций.
Оставшиеся четыре гайд-парка — Удельный, Полюстровский, Южно-Приморский и Екатерингоф — обещают оснастить по современному стандарту: сценами, электричеством, металлодетекторами и видеонаблюдением. Иными словами, город предлагает модель «лучше меньше, да лучше»: вместо восьми условно доступных площадок — четыре, но с инфраструктурой. Проблема в том, что для организаторов митингов важна не столько инфраструктура сама по себе, сколько возможность собрать людей в удобном месте без бюрократических барьеров.
Спикер Заксобрания Александр Бельский, объясняя исключение площади Ленина, выбрал формулировку, которая звучит почти как комплимент, но по факту служит обоснованием запрета: это, мол, любимое горожанами место с фонтанами и памятниками, где сложно обеспечить безопасность во время массовых мероприятий. Получается, что популярность локации превращается в аргумент против её использования для публичных собраний.
Реакция КПРФ на это решение оказалась на удивление сдержанной — и это само по себе показательно. Депутат Павел Дашков заявил, что лично для него потери нет: памятников Ленину в городе достаточно, а с 2019 года митинги на этой площади почти не проводились. Законопроект в первом чтении поддержали 48 депутатов, включая двух представителей КПРФ. Против выступил только Михаил Амосов от «Зелёных», и его возражение носило процедурный характер: определять места для митингов должен городской закон, а не постановление Смольного. Это важный нюанс — он указывает на то, что даже те, кто голосовал «за», возможно, понимали уязвимость юридической конструкции.
Сокращение гайд-парков происходит на фоне, который делает всю картину более объёмной. С 1 октября в Петербурге перестали действовать антиковидные ограничения, введённые ещё в марте 2020 года. Коммунисты, годами добивавшиеся этой отмены через суды, вплоть до Верховного суда, немедленно подали заявку на шествие и митинг «Антикапитализм-2026» с ожидаемым числом участников около 300 человек . Однако администрация Калининского района отказала дважды: сначала сослалась на звукоусиливающую аппаратуру, которая может создать угрозу общественному порядку из-за жилых домов вдоль маршрута, затем — на отсутствие конкретных форм организации медицинской помощи . Пресс-секретарь петербургского отделения КПРФ Александр Рогожкин назвал процедуру согласования бюрократическим квестом: заявку перенаправляли не по адресу, а официальный ответ пришёл бумажным письмом в другой регион .
На этом фоне решение о сокращении гайд-парков выглядит не изолированной технической правкой, а частью более широкой картины. Город одновременно открывает возможность для уличных акций после шестилетнего перерыва и сужает пространство, где эти акции можно проводить без согласования. Формально — оптимизация расходов и забота о безопасности. Фактически — переформатирование городской среды публичной политики: меньше площадок, меньше альтернатив, больше зависимости от районных администраций, которые, как показал пример «Антикапитализма-2026», умеют находить основания для отказа даже там, где формально ограничений больше нет.
